Что касается посла Пикеринга, то он сильно нервничал, хотя и старался этого не показывать. Выпил две бутылочки — маленьких, авиационных — калифорнийского Шардонне — это только на моих глазах, пока я не заснул. На рейсах североамериканских авиакомпаний вместо нормального вина подавали калифорнийскую кислятину, которую ни один уважающий себя джентльмен пить не станет — но посол не обратил на это внимания. Может, привык.
Проснулся, когда самолет делал круг над аэропортом, находившимся чуть в стороне от Рима. Под крылом тянулись какие-то безликие производственные зоны. Зевнув, я отвернулся от иллюминатора.
— Боюсь летать… — простодушно признался посол
— Бывает… — неопределенно ответил я — когда нам выходить?
— Последними. Когда выйдут все. Нам подгонят машину.
Колеса лайнера коснулись полосы, жестко — именно так учили совершать посадку североамериканских летчиков. Даже тряхнуло…
Все это — и Боинг авиакомпании Пан Американ со специальным скрытым отсеком в хвосте, который, тем не менее, имел иллюминаторы, и этот перелет — меня не сильно радовали. Но делать было нечего — приходилось играть теми картами, которые лежали на столе. Пусть их расклад был не лучшим.
На переборке, отделявшей отсек от основного пассажирского салона, зеленым огнем светофора замигала специальная лампа. Пора.
— Пора! — подтвердил и Пикеринг
Прошли уже пустым салоном, в котором не было ни одной стюардессы — видимо предупредили всех. Все указывало на то, что салон только что был полон — вскрытые упаковки салфеток, недочитанный журнал из тех что раздают в полете, остатки обеда на откидном столике. Эконом-класс…